Шмини

Шмини: вне рамок «мира лжи»

Глава «Шмини» начинается с рассказа о восьмом дне первой службы в Шатре Откровения. В этот, восьмой, день жертвенник был освящен и Б-жественное присутствие впервые расположилось в Шатре. Еврейская традиция выделяет число восемь как символизирующее выход за границы природы. Если «семь» символизирует природу, миропорядок - ведь именно семь дней Вс-вышний Творил мир, - то «восемь» являет собой выход из семи дней Творения, из законов природы, окружающего нас мира.

В этой главе представлены также законы о чистых и нечистых животных. Почему же именно она, названная «Шмини», повествует о столь обыденных вещах, о том, «чтобы могли вы отличить... нечистое от чистого» (Ваикра, 10:10).

Слова «..отличать нечистое от чистого» Раши комментирует так, что их следует понимать как необходимость делать различия в очень тонких вопросах. Например, в законах шхиты, ритуального убоя скота, имеет значение даже минимальное движение ножа, незаметное никому, кроме шойхета. В этой процедуре есть тысячи принципиально важных деталей. Вот почему Тора предписывает нам «отличать нечистое от чистого». Чтобы справиться с этой задачей, требуется помощь Небес.

Проблема появляется и в других ситуациях, в которые попадает человек. Мир не состоит из двух цветов - черного и белого. Большинство из нас не станет сознательно совершать явно подлые поступки, лгать, воровать или убивать. На это способны лишь откровенно криминальные личности. Но разве только они и есть те самые «плохие люди»? Неужели только преступники нарушают законы общества? Да ведь не каждое подлое действие преследуется законом, не за любой дурной поступок человек может быть предан суду. Можем ли мы, положа руку на сердце, сказать, что никогда не шли на сделки с собственной совестью, что нам не в чем себя упрекнуть? Вероятно, так может утверждать лишь самоуверенный и не очень умный человек. Законы человеческих взаимоотношений не укладываются в уголовный кодекс. У нас не возникает вопрос, можно ли нарушить заповедь Торы, - мы не станем это делать ни при каких обстоятельствах. Но если речь идет о спорных, сомнительных поступках, человеку значительно труднее их и оценить, и предотвратить. Зачастую ему даже удается убедить себя в том, что так не только можно, но и должно поступать.

Тут-то и следует обратиться к главе Торы «Шмини». Вероятность и даже неизбежность совершения дурных поступков мы можем представить себе, находясь в рамках природы, в «мире лжи», как назван наш мир в книгах каббалы. И только поднимаясь на более высокий уровень, находящийся вне рамок этого мира, мы сумеем без каких-либо сомнений отвергнуть всякую возможность поступать недостойно.

Шмини

Книга: Беседы на темы недельных глав Торы

«И было на восьмой день...»

Даже те, кто в школьные годы «не вылезал» из троек, наверное, запомнили, чему равен квадрат гипотенузы. Менее известно, что автору этой популярной теоремы человечество обязано развитием греческой математики, на основе которой построено колоссальное здание нынешней математической науки, пронизывающей сегодня все без исключения области науки и даже искусства.

Немногие знают также, что своими достижениями, кажущимися невероятными для 6-го века до н. э., Пифагор-математик был обязан Пифагору-философу, твердо убежденному, что в основе всего существующего лежат числа. Числовым соотношениям посвящали Пифагор и его ученики все свое внимание. Их они искали и находили во всем, даже в музыке. Ведь именно Пифагор стал делить звукоряд на октавы. Числа у пифагорейцев обладали сложной символикой. Так, единица означала у них разум, четверка – правосудие, пять – брачный союз, как сумма тройки, первого нечетного, мужского числа, и двойки, первого из женских, четных чисел.

Менее всего – в силу сложившихся исторических обстоятельств – знают бывшие школьники, что, если верить древнегреческим историкам, Пифагор заимствовал свое мировоззрение и свои знания у жителей Востока, в частности – у евреев, с которыми он встречался во время своих бесчисленных странствий. Это утверждали Гермит из Смирны, живший в 3-м веке до н. э., Антоний Диоген, Аристобул. Более поздний греческий историк Порфирий в своей книге о Пифагоре называет великого математика учеником иудеев. Что, по мнению историков, почерпнул Пифагор в иудаизме? Некоторые указывают на проповедуемую им доктрину нравственной чистоты. А упомянутый выше Аристобул, живший во 2-м веке до н. э., утверждал, что главное свое достижение, теорию чисел, Пифагор создал под впечатлением числовой символики ТАНАХа.

Примером библейской символики могут служить первые слова нынешней недельной главы, из которых взято ее название: «Шмини», что значит «Восьмой».

«И было на восьмой день...»

Это был восьмой день после начала обучения священнослужителей храмовой службе, которая продолжалась семь дней. Число семь столь часто упоминается в ТАНАХе в еврейской традиции вообще, что поневоле обратишь на него внимание.

Семь дней творения. Семь лет цикла «шмиты». Семь «шмит», завершающиеся так наз. юбилейным годом. Семь дней праздника Песах. А через СЕМЬ недель после Песах – праздник дарования Торы, Шавуот. Осенью в СЕМИдневный праздник Суккот евреи потрясают пучком, состоящим из одного пальмового листа, лулава, трех миртовых веточек и двух веточек ивы. Плюс этрог – итого семь. В последний, седьмой день Суккот, называемый Хошанна Рабба, молящиеся семь раз ходят кругом по синагоге с пучками ивы в руках. В праздник Симхат-Тора семь раз танцуют со свитками Торы. В каждую субботу к чтению недельной главы вызывают семь человек. Это в синагоге. А в быту... Появлению человека на свет предшествует бракосочетание его родителей, при котором невеста семь раз кружит вокруг своего избранника, чтобы закружить ему голову, если она не успела сделать это ранее – шутят в народе, затем произносятся СЕМЬ благословений, и торжества продолжаются семь дней. Супруги свято соблюдают законы семейной чистоты, включающие правило СЕМИ так наз. чистых дней. Родив сына, женщина минимум СЕМЬ дней ритуально не чиста. Жизнь человека согласно Талмуду («Авот», гл. 5) проходит 14 последовательных периодов: по истечении первых семи, достигнув 30-летия, он наиболее развит физически, затем следуют семь стадий развития духовного.

А когда заканчивает человек свой жизненный путь, о нем семь дней скорбят близкие.

Впрочем, и вроде бы нейтральная в религиозном отношении природа явно неравнодушна к числу семь. Например – семь ладовых ступеней в европейской музыке, семь цветов радуги. А не удивительно ли, что во всем мире так прочно закрепилась семидневная неделя, несмотря на многочисленные попытки заменить ее десятидневной, пятидневной или шестидневной.

Вышеприведенные вариации на тему семерки можно объяснить на основе утверждения еврейского мистического учения Кабалы, что все явления в мире порождаются семью божественными сефирами, которым в душе человека соответствует семь основных эмоций.

Однако вернемся к нашей недельной главе. Мидраш рассказывает, что в день сотворения человека Б-жественное присутствие явственно ощущалось в материальном мире. Вследствие греха Адама Б-г как бы отдалился от земли. Последовавшие грехи сынов человеческих еще более огрубили материальный мир, еще более затруднили восприятие человеком божественного. Затем праведники, начиная с Авраама, стали приближать людей к Создателю. Седьмым праведником был Моше. Именно ему удалось вернуть Б-жественное присутствие на землю. Это выразилось в создании первого в истории Храма для Единого Б-га, Создателя и Властелина вселенной. Первым Храмом стал переносный шатер для богослужений, об изготовлении которого подробно рассказывается в последних пяти главах книги «ГЛемот», иначе книги Исхода. Следующая книга «Ваикра» начинается предписаниями относительно храмовых жертвоприношений, после чего рассказывается о посвящении Моисеева брата, Аарона, и его сыновей в священнический сан. Семь дней они обучались храмовой службе, после чего наступил день освящения Храма, главная тема нынешней недельной главы: «И было на восьмой день...»

Если число семь означает полный цикл, то восемь – это начало новой, значительно более высокой ступени. Как говорится в комментарии Кли Якар: «Семь – это будни, восемь – святость».

Так после семи дней праздника Суккот наступает праздник восьмого дня, Шмини Ашерет, в который эмоциональное напряжение предыдущих праздничных дней переходит в безудержное торжество Симхат-Тора. И заповедь обрезания, означающая вступление новорожденного в союз со Вс-вышним, исполняется именно на восьмой день. И если кинор, на котором играли в прошлом левиты, был семиструнным, то кинор эпохи Машиаха, как утверждает Талмуд, будет иметь восемь струн.

Числовая символика в иудаизме, разумеется, не ограничивается приведенными числами. В ночь пасхального седера поется песня «Эхад ми йодеа», в которой каждое число от одного до 13-и соотносится с определенным понятием или явлением в еврейской традиции: один – Б-г, две – скрижали завета и т. д. Кстати, несчастливых чисел у евреев нет. Например, 13. Вс-вышнему в Торе приписывается 13 атрибутов милосердия, а 13-й день рождения сына отмечается в еврейских семьях особенно торжественно, как день совершеннолетия «бар-мицва».

В главе «Шмини» мы находим определение, какие животные, рыбы, птицы являются кошерными, т. е. разрешенными в пищу евреям, а какие – нет. Признаки кошерности животного даны в следующем отрывке главы: «Всякий с раздвоенными копытами... и жующий жвачку из скота – его можно есть» (11, 3). Из домашнего скота этим требованиям отвечают корова, овца и коза, из диких – олень и другие парнокопытные (7 видов) , за исключением свиньи. Подавляющее большинство некошерных животных не обладают ни одним из признаков кошерности, а те, которые обладают одним признаком (четыре вида), перечислены далее в главе. Интересно, что, несмотря на то, что за время, прошедшее со дня получения Торы, были открыты новые земли и даже материки и найдены новые, ранее неизвестные животные, не было найдено ни одного вида, обладающего только одним признаком кошерности, кроме тех, что упомянуты в Торе.

Единственным парнокопытным, не жующим жвачку и поэтому некошерным, является свинья. Несмотря на то, что кролик, лошадь и другие некошерные животные так же нечисты, как и свинья, к свинине еврей питает особое отвращение. В Талмуде, а также в современной разговорной речи, даже избегают произносить слово «хазир» (свинья) и заменяют его выражением «давар ахер». Возможно, это явилось следствием того, что еще во времена пророков поедание свинины входило в некоторые обряды язычников, или следствием гонений Антиоха, приведших к восстанию Хасмонеев, когда евреев принуждали есть свинину. А может быть, главной причиной столь брезгливого отношения евреев к свинье явилось более позднее событие, о котором рассказывает Талмуд:

– Когда цари из дома Хасмонеев вели войны друг с другом, был Гиркан снаружи (осадил Иерусалим, приведя с собой римское войско), а Аристобул внутри (Гиркан и Аристобул – братья из дома Хасмонеев, воевавшие друг с другом за власть над Иудеей).

– Каждый день осажденные спускали со стены корзину, в которой лежали деньги, и осаждавшие вкладывали в нее барашков для постоянных жертвоприношений. Был в Иерусалиме один старец, знавший греческие премудрости. Намекнул он осаждавшим, используя замысловатые греческие выражения, что, пока осажденные совершают службу в Храме, они не будут преданы в руки врагов. Назавтра спустили они деньги в корзине, а те вложили в нее свинью. Когда достигла она середины стены, зацепилась она копытами за камни, и содрогнулась земля израильская на 400 миль вокруг. Тогда сказали мудрецы: «Проклят человек, выращивающий свиней; проклят человек, обучающий своего сына греческим премудростям» (Сота 49б).

В отношении птиц не указывается никаких определенных признаков кошерности. Перечисляется лишь 20 наименований птиц, запрещенных в пищу. Из этого следует, что кошерных птиц больше (так как обычно перечисляется меньшинство). Но ввиду того, что в наше время практически невозможно с абсолютной точностью установить, какие именно породы птиц называются в Торе тем или иным именем, принято употреблять в пищу лишь тех птиц, которые считаются кошерными по традиции. Это: индейка, курица (домашняя), гусь, утка, голубь, лебедь, горлица.

Несмотря на то, что объявление некоторых животных некошерными можно объяснить соображениями здоровья и гигиены, смысл запретов этим не исчерпывается.

Абарбанель, видный ученый и комментатор ТАНАХа 14-го века, пишет по этому поводу:

– Невозможно объяснить запрет некошерных продуктов питания, исходя из соображений здоровья организма и исцеления его недугов... Ибо тогда Б-жественное Учение окажется на уровне медицинской книги. Б-жественное Учение явилось не лечить тела и способствовать их здоровью, но способствовать здоровью души и лечить ее недуги. Поэтому запретило оно эти продукты, так как они огрубляют и оскверняют чистую душу.

Примерно то же пишет и автор книги «Акейда»:

– Они (некошерные продукты)... вредят разумной душе и порождают в ней черствость, дурной характер и извращенные влечения.

В Талмуде сказано, что животные, у которых есть рога, есть всегда копыта раздвоенные, и они жуют жвачку. Израильский ученый доктор Менахем Дор подтвердил это (см.: Менахем Дор в журнале «Ладаат» № 14, стр. 7). Сначала он сомневался и проверил всех рогатых животных. Как известно, из всех обитателей воды можно есть только тех, у которых есть чешуя и плавники. Что добавляет Талмуд к этому? «Если есть чешуя, то обязательно есть плавники. Если у меня кусок рыбы с чешуей, но не видно плавников, то его можно есть». А в океанах миллион видов животных.

В 1893 году в Петербурге вышла научная работа доктора медицины Дембо («Анатомо-физиологические основы различных способов убоя скота»). Автор три года изучал способы убоя скота, как с точки зрения причинения минимума страданий животному, так и с точки зрения сохранения мяса. Разбирая «русский способ» (привезенный из Германии) и доказав его жестокость, разобрав другие способы убоя скота, приведя мнения крупнейших ученых того времени, которые согласились с выводами автора, Дембо рассказывает о еврейском способе забоя скота – «шхита».

Шхита введена у евреев согласно Торе уже более трех тысяч лет назад. Доверяется она не какому-нибудь «башколому», а человеку высокообразованному, второму по знаниям после раввина и обязательно богобоязненному. Нож согласно устному преданию должен быть так остро наточен, чтобы не было ни малейшей зазубрины (пгима). Это тщательно проверяется. Он должен быть также достаточной длины, в два раза длиннее шеи. Надо очень быстро перерезать пищевод и дыхательное горло (больше половины), при этом перерезаются кровеносные сосуды и нервы, и животное очень быстро теряет сознание. Животное не чувствует боли, так как нет зазубрин в ноже (мы иногда, держа в руках наточенную бритву, не чувствуя ничего, вдруг видим, что идет кровь). После резки животное также не может чувствовать боли, так как перерезаны нервы, сигнализирующие в мозг, и нет снабжения кровью мозга.

Разобрав очень подробно все детали вопроса, доктор Дембо приходит к выводу: из всех известных нам способов забоя скота наилучший способ у евреев, он наиболее гуманный, и, кроме того, при этом способе из туши животного выходит много крови, что сохраняет мясо от порчи. В этой работе приводятся мнения крупнейших светил медицины и ветеринарии: проф. Вирхова, проф. Герлаха, проф. Павлова, Дюбуа-Реймон и др., которые предлагают отменить во всем мире другие способы забоя скота и перейти на еврейский способ.

После убоя проверяются внутренности животного на «трейфа», так как, по еврейскому закону, нельзя есть «трейфа». А что же такое трейфа? На это дает ответ Талмуд. Перечисляются 18 видов изменений внутренних органов (в деталях – 70). Например, отверстия в пищеводе, в сердце, в оболочках мозга. В этих случаях животное называется трейфа. Если бы его не забили, оно бы умерло своей смертью в течение года. Дембо стал заниматься изучением «трейфа» и был поражен. Он пишет: «Я был потрясен, узнав, что многие факты, к которым наука доходит или дошла лишь в последние годы, были очень ясно и четко изложены в Талмуде как устное предание от Б-га через Моше более трех тысяч лет назад».

Интересно, что ни в Пророках, ни в Торе ничего не сказано о способе забоя скота, но обратим внимание на следующие слова: «Когда захочешь есть мясо, ешь по желанию души твоей мясо.., зарежь из крупного и мелкого скота твоего, который дал тебе Б-г, как я повелел тебе, и ешь в жилищах своих» («Деварим» 12, 20–21). Эти слова: «Как я повелел тебе» – свидетельствуют о том, что все эти наставления и повеления переданы устно, как и все, что касается «трейфа» и «кошер».

Рассказывают, что одна еврейская благотворительная организация, устроив банкет для своих жертвователей, прибегла к услугам повара-нееврея. Повар был подлинным мастером своего дела, и, когда официанты стали разносить по столам первое блюдо, рыбу, зал наполнился неописуемым ароматом. Но есть этот кулинарный шедевр оказалось весьма трудным делом: превосходно приготовленная рыба не была очищена от чешуи. Разочарованные гости, поплевавшись, отставили тарелки, к великому огорчению хозяев. Позже повар объяснил, что раввин, который, по поручению устроителей банкета, инструктировал его насчет еврейских диетарных правил, строго предупредил, что рыба должна быть обязательно с чешуей.

Если история эта действительно имела место, то недоразумение, стоившее стольких переживаний порядочным людям, произошло оттого, что повар не читал нынешней недельной главы даже в самом низкокачественном нееврейском переводе. Ведь в нынешней недельной главе «Шмини», где перечисляются разрешенные евреям в пищу породы животных, птиц и рыб, о рыбах сказано: «Этих можете есть (из всего, что в воде) : всех имеющих плавники и чешую в воде...» «В воде», но не в тарелке.

Из этого правила следует, что евреям можно есть не только сельдь, карпа, щуку и камбалу, но и треску, палтус, макрель, форель и многие другие породы рыб, обладающие чешуей. Сюда входят и лососевые. Поэтому еврей может без зазрения совести лакомиться красной кетовой икрой. Но вот черная икра на еврейском столе красоваться не может, потому что кошерность осетровых, которые дают эту икру, весьма спорна. Ибо, хотя на теле этих рыб имеется несколько рядов чешуи, многие талмудисты считают, что чешуя осетровых не удовлетворяет некоторым требованиям галахи и с точки зрения последней не является чешуей в качестве признака кошерности. Ну, а если человек уже отказался от черной икры, то он просто не заметит отсутствия в своем рационе акульего мяса, угря, сома и прочих явно бесчешуйных рыб и будет смотреть с отвращением, как другие смакуют раков, крабов, омаров, креветок и устриц.

Вышеприведенным правилом фактически исчерпываются диетарные законы Торы в отношении рыбных продуктов. Рыбья кровь не запрещена, и поэтому в отличие от мяса рыбу перед употреблением не надо вымачивать и солить.

Живую рыбу нет необходимости нести к резнику, ибо лишение ее жизни не регламентируется законами о шехите. А что, пожалуй, более всего облегчает жизнь еврея, это то, что рыба – не мясо и ее можно приготавливать в молочной посуде, так же, как и в мясной. Правда, талмудические ученые из чисто гигиенических соображений запретили есть рыбу вместе с мясом. Поэтому, если на обед подают и то, и другое – в промежутке между блюдами пьют воду или иной напиток, чтобы очистить рот. В случае трапезы, связанной с каким-либо торжеством, это как раз подходящий момент, чтобы произнести «лехаим».

Как правило, первыми подают рыбные блюда. Объяснение этому обычаю мы находим в Кодексе РАМБАМа, который, между прочим, был одним из величайших медиков своего времени. Он посвящает целую главу в своем Кодексе гигиеническим правилам, где пишет, в частности, что в начале трапезы следует есть более легкие блюда, переходя затем к более тяжелым. Поэтому, если, например, подают блюда из птицы и говядины, сначала надо есть птицу, ибо она быстрее освободит желудок для следующего блюда. Из тех же соображений рыба, которая быстрее переваривается, чем мясо, должна предшествовать последнему.

Говоря о рыбе, нельзя, конечно, обойти молчанием самое знаменитое еврейское блюдо. О фаршированной рыбе написаны рассказы и сложены песни. Без всевозможных вариаций ее не обходится ни одна еврейская поваренная книга. А почему? Традиции еврейской кухни, как и все прочие еврейские традиции, уходят своими корнями в законы Торы. В данном случае это, как ни странно, закон о субботнем покое. Один из запрещенных в субботу родов деятельности называется «брейра», то есть отбор (отсюда распространенное в иврите выражение «эйн брейра» – нет иного выхода, буквально – нет выбора). В субботу запрещено отбирать, отделять отходы от пищи, а во многих случаях и пищу от отходов.

Что касается извлечения костей из рыбы, то многие раввины считают, что такое действие не противоречит закону о брейре. Такого мнения придерживается, например, р. Менахем-Мендл из Любавичей в своем галахическом труде «Цемах цедек», и поэтому любавичские хасиды не остерегаются очищать в субботу рыбу от костей. Но очень многие раввины считают иначе и запрещают извлекать в субботу кости из рыбы. Их последователям не остается ничего иного, как очищать рыбу накануне и приготавливать из нее «гефилте фиш».

Но почему, собственно, обязательно есть рыбу в субботу? Ведь не едят же многие в этот день орехи, например, чтобы не нарушить тот же закон о брейре. Дело в том, что в субботу как раз принято есть рыбу, чему в свою очередь имеется множество объяснений. Некоторые утверждают, что рыба в субботней трапеяе должна напоминать о трапезе праведников в грядущем мире, в которой будет участвовать огромная рыба Левиафан. Ведь суббота – это отголосок грядущего мира, который часто именуется «мир, который весь – суббота».

Эта глава содержит не только классификацию млекопитающих, пернатых и рыб на позволенных и непозволенных к употреблению в пищу евреями, но и некоторые вопросы касающиеся богослужения в Храме. Наряду с этим повествуется и о грехе сыновей Аарона – Надава и Авигу. Относительно причин, повлекших за собой их смерть, существует множество комментариев.

В своем комментарии к данному эпизоду раввин Шимшон Рафаэль Гирш пишет: «Нет даже самой, казалось бы, незначительной мелочи в системе жертвоприношений, допустимой к самовольному совершению, даже если дело касается жертвы добровольной. Близость к Б-гу, к которой стремится приносящий жертву, может быть достигнута только в случае безусловного исполнения Б-жественной воли. Это один из моментов, в котором наблюдается острое различие между язычеством и иудаизмом. Жертвоприношения язычников преследуют цель достичь благословения своих богов, с тем чтобы добиться осуществления своих желаний и интересов.

Жертвоприношение еврея, напротив, ставит себе целью приблизить человека к Б-гу, подчиняя собственные желания и интересы воле Творца. Естественно, что жертвоприношение есть конкретное выражение комплекса постановлений Б-га, обязательных к выполнению всеми, приносящими жертвы. Нет и не может быть в этом вопросе никакого своеволия».

Отметим также слова р. Йегуды Галеви, что иудаизм не удовлетворяется лишь «угодным намерением», но обязывает к «угодным деяниям».

Другие статьи